21.11.2010

«Зоологи встревожены. Гусей на планете все меньше». Так известный ботаник и популяризатор науки Алексей Смирнов когда-то начал свой рассказ о зостере – морской траве. О том, каких бед наделало ее внезапное исчезновение. Но птички, тем более такие красивые и большие, как гуси, – они на виду, о них беспокоятся в первую очередь. Однако настоящая драма с исчезновением зостеры произошла в прибрежных морских экосистемах. Тут горевали уже не только специалисты-ученые, но и рыбаки – уловы упали. А без рыбы живущим у моря остаться – хуже некуда. Цветковых растений, разнообразие которых на суше бесконечно, в море всего ничего, с сотню видов, наверное, и наберется. А в северных морях – единицы. И самым распространенным из них является как раз зостера морская. Это если по-научному. Русское ее название – взморник морской. Разных взморников дюжина видов, но все встречаются локально, только морской распространен почти по всем морям северного полушария. У нас – от Черного до Баренцева, обычен он и в дальневосточных морях. Взморники родственны рдестам, некоторые из них, кстати, прекрасно себя чувствуют в солоноватых водах речных эстуариев. Если вы видели сплошной зеленый ковер из длинных, до двух метров, узких листьев на морском мелководье, то это наверняка и была зостера. Местами, особенно в защищенных от ветра бухтах, она образует обширные подводные луга. Селится обычно на песчаных грунтах в прибрежной полосе, которая даже в самые сильные отливы если и обнажается, то на полчаса-час, не больше. Самые обширные луга зостеры появляются в местах впадения рек и ручьев.

В отличие от водорослей зостера (и все другие морские цветковые растения) укореняется в грунте. Ее корневища и корни пронизывают верхний слой почвы густой сетью. В верхнем десятисантиметровом слое грунта суммарная длина только корневищ в особо плотных зарослях может достигать трехсот метров, и на каждом метре корневища отрастает до 300–400 корешков. Ими поверхностный слой прочно сцементирован и не размывается даже сильным волнобоем. Корни, отмирая, обогащают почву органикой и делают ее плодородной. Ею питается масса почвенных животных. Вся остальная питательная органика просто ложится на грунт и в любой момент может быть смыта волной и течением. В массе цветет зостера в летние месяцы, но на некоторых стеблях соцветия развиваются очень поздно и всю зиму цветы в бутонах – ждут нового тепла. А температура воды, между прочим, иной раз почти нулевая! И мужские и женские цветки появляются на одном и том же растении. Цветы самые невзрачные, мелкие. Тонкий колосок закутан в один из листьев. Ни лепестков, ни чашелистиков. Пыльца попадает в воду и водой же, без посредников-опылителей, переносится на женские цветки. Созревшие плоды опадают на дно. Но нередко цветоносные побеги обламываются, и течение их уносит далеко от родных зарослей. Если дозревшие во время путешествия плоды попадут на подходящий грунт и смогут укорениться, то вскоре появится новая подводная поляна. Растение ведь прекрасно размножается вегетативно: быстро растущие корневища дают массу новых побегов. Заросли зостеры – лучший нерестовый субстрат для многих рыб. Икра, а потом и личинки в этих подводных кущах защищены от штормов и хищников. И корма для малька предостаточно, поскольку здесь же живет куча всякой животной мелочи. Поэтому когда зостера начала исчезать, многие рыбы лишились хороших нерестилищ. На Белом море, например, особенно пострадала знаменитая беломорская сельдь – кормилица поморов.

Болеть зостера стала в 30-х годах прошлого века у побережий Северной Америки, затем эпидемия перекинулась через Атлантику в Южную Европу. Во многих местах зостера почти исчезла. В шестидесятых годах эпидемия добралась и до наших северных морей и погубила массу зарослей зостеры в Белом море. Листья пораженных недугом растений бурели и опадали. Вырастающие из корневищ новые стебли тоже вскоре гибли. Двух-трех лет хватало, чтобы от богатейших плантаций остались крохи. Источник инфекции довольно быстро установили. Растения поражала лабиринтула. Этих простейших, живущих колониями, поначалу относили то к грибам, то к амебам. Сейчас – к особому типу животных. Но почему вдруг началась эпидемия? Ведь эта самая лабиринтула всегда жила на морских растениях и зостере не вредила. Однозначного ответа до сих пор нет. Загрязнение моря, изменение химического состава морской воды, которое у морских побережий особенно заметно? Или недостаточное опреснение прибрежных вод из-за уменьшения стока рек? Лабиринтула ведь не выдерживает опреснения, а зостера, наоборот, в приустьевых зонах чувствует себя особенно хорошо. Сейчас паразит вроде попритих. За тех гусей, для которых зостера является основным кормом на зимовках, пока можно не беспокоиться, их численность растет. В Белом море селедка появилась. Но уверенности, что беда отступила окончательно, нет.