22.07.2013

ЖИЗНЬ И КАРЬЕРА ГАРИ ЛУМИСА, ОПИСАННЫЕ ИМ САМИМ

(продолжение, начало в «РР» № 28)

 

Итак, в 1974 году Гари Лумис работал над удилищами из нового материала (графита) для компании Lamiglas. На выставке Американской ассоциации производителей рыболовных снастей (AFTMA) он представил несколько моделей таких удилищ, и вскоре, благодаря профессиональному подходу Гари Лумиса, Lamiglas стала первой компанией, начавшей выпускать графитовые удилища, которые были не только очень легкими и жесткими, но при этом и достаточно прочными.

Гари Лумис оставил Lamiglas в 1978 году и сначала попытался наладить собственное производство графитовых стрел для луков и арбалетов, которое он наладил в Lamiglas. «Когда я ушел из Lamiglas, у меня и в мыслях не было создавать им конкуренцию в области родбилдинга. Но поскольку мне не удалось убедить Lamiglas продать мне производство стрел, то в 1980 году я создал компанию Loomis Composites. Потом, в 1981 году, мы организовали совместную американо-тайваньскую компанию Loomis Franklin, которая занялась производством удилищ. Однако очень скоро мне пришлось покинуть и ее, и Loomis Composites». У Гари появилось время сесть и подумать, как ему быть дальше с производством бланков. В итоге родилась компания G.Loomis.

 

G.LOOMIS ПОД ЧЕСТНОЕ СЛОВО

   Рождение G.Loomis – довольно примечательная история. В то время я работал механиком в Sherman Machines. В один прекрасный день я пришел домой и сказал жене, чтобы она села, потому что хочу с ней поговорить.

«О чем ты хочешь поговорить?» – спросила она. Я сказал ей, что знаю теперь, чем хотел бы заниматься всю оставшуюся жизнь, но для этого нам придется продать все, что у нас есть, собрать все знания, которые я накопил за многие годы, и создать новую компанию по производству удилищ.

«Да, пожалуй, я лучше присяду», – ответила жена.

   Мы продали все, что у нас было, и за шесть месяцев я почти полностью собрал все необходимое оборудование для создания бланков. Для старта мне не хватало только одной-единственной установки. В этот самый момент моя жена как-то зашла ко мне в мастерскую. Она сказала, что мне лучше присесть, потому что она хочет со мной поговорить. Я ответил, что очень занят – и что может быть такого важного, что она хочет, чтобы я сидел и слушал.

«Я просто хочу, чтобы ты знал, – продолжила она, – что у тебя есть любящая жена, двое замечательных детей и тридцать два доллара и десять центов на банковском счету».

 Я сказал:

«Думаю, мне лучше присесть».

 

   В общем, мы обсудили все это, и я решил, что лучше вернусь в Sherman Machines, поработаю там еще год, подзаработаю денег и тогда снова возьмусь за свою затею. Мы уже было сжились с этой мыслью, когда мне вдруг позвонил Деннис Шиб из Cabelas и сообщил, что они хотят, чтобы я делал для них бланки.

   Он сказал, что они хотят, чтобы я делал по 280 бланков в день в продолжение следующих шести месяцев. Я ответил, что рад бы взять заказ, но, к несчастью, это невозможно. Он сказал, что ничего не хочет слышать, я ответил, что оборудование у меня недоделано и что мне не хватает станка, на который у меня нет денег.

   Тогда он спросил, сколько надо денег. Я ответил, что перезвоню и скажу.

Я прикинул, что на все про все мне понадобится пятьдесят тысяч долларов. В 80-е годы это была чудовищная сумма, и я был уверен, что они ни за что мне столько не дадут. Позвонил Деннису и назвал ему сумму. «Если у тебя будет пятьдесят тысяч, – спросил он, – ты сможешь выполнить заказ?» Я ответил, что да. Его следующий вопрос был: «Какой у тебя номер банковского счета?»

 

   Через три дня деньги были у меня на счету. При этом я не подписывал никаких обязательств – все под честное слово. Через полгода я вернул им первую половину суммы, еще через полгода – остальное.

   Я продолжал делать для них бланки вплоть до 1997 года, когда продал свою компанию. Вот так началась G.Loomis – с мечты и с честного слова.

 

НОВЫЙ СТАНДАРТ

   Как я уже говорил, новое оборудование для производства бланков я собирал и налаживал целых полгода. Я вложил в него все, что смог узнать на тот момент об этой индустрии, и весь свой прошлый опыт механика.

   Для создания бланка нужно накручивать графитовую ткань на стальной стержень – мандрел – под огромным давлением. На тот момент стандартом в этом производстве было давление в 40 psi (psi – фунты на квадратный дюйм, 40 psi = 2,76 bar – АЦ). Наматывание бланка под таким давлением приводило к тому, что между графитовым полотном и наполнителем из различных смол оставались пузырьки воздуха. Это впоследствии приводило к частым поломкам бланка.

   Причина в том, что, когда бланк подвергается нагрузке на изгиб, на него начинают одновременно действовать различные силы: сила сжатия на одной стороне бланка, сила растяжения на противоположной. Кроме того, возникает еще и так называемая кольцевая нагрузка. В сечении бланк круглый, но когда вы начинаете его гнуть, круг стремится превратиться в овал.

   Вот тут воздушные пузырьки начинают играть критическую роль, поскольку сильно ослабляют именно кольцевую прочность бланка. Вот почему для меня было так важно создать специальное оборудование, позволяющее наматывать графит на мандрел под более высоким давлением, чтобы выдавить пузырьки воздуха за границы материала. Установка, которую я построил, позволяла развить давление в 250 psi. Результатом был более легкий и при этом более плотный бланк, который был прочнее любых других графитовых бланков, выпускавшихся в то время.

 

СМЕРТЕЛЬНАЯ БОЛЕЗНЬ И SHIMANO

   К 1997 году компания G.Loomis вошла в число наиболее известных и авторитетных производителей удилищ в мире. К несчастью, в 1995 году Гари получил известия, которые изменили всю его жизнь.

   В то время я делал бланки чуть ли не для всех американских производителей спиннингов, у которых не было собственного оборудования для производства бланков. Это было замечательное время, и большинство этих людей до сих пор мои друзья.

 

   И вот, в 95-м мне поставили диагноз «рак простаты». Я не поверил и пошел в госпиталь Mayo Clinic, и там врачи меня в этом убедили. Они мне сказали, что у меня не просто рак, а что он уже распространился на окружающие ткани. Я прошел 37 сеансов облучения. После облучения они имплантировали мне в предстательную железу 91 радиоактивную капсулу и стали ждать, какой будет эффект. Сначала тесты на злокачественность стали падать, но потом вернулись на прежний уровень. Тогда врачи мне сказали, что жить мне остается около полутора лет.

   Я понимал, что если я хочу что-то оставить моей семье, мне следует продать бизнес. Это и заставило меня в 1997 году продать компанию. У меня было несколько предложений, некоторые более выгодные, чем от Shimano. Но я выбрал «Шимано», потому что я ловил их катушками начиная с 60-х годов и решил, что лучшая катушечная компания должна владеть и лучшей удилищной компанией. Кроме того, они пообещали мне, что в течение пяти лет не будут вносить никаких изменений в работу моей компании. G.Loomis к тому времени была единой семьей, и я хотел быть уверенным, что никто из моих работников не потеряет работу.

 

    Частью сделки было и то, что я на три года оставался консультантом компании. Они хотели, чтобы на пять, но я сказал, что вряд ли пробуду с ними так долго. Оказалось, однако, что я остался больше чем на десять лет, и все это время старался объяснить им, что это вообще такое – G.Loomis.

   Поначалу G.Loomis продолжала двигаться по своему пути, но со временем Shimano стала понемногу видоизменять компанию. Я почувствовал, что все это слишком сильно давит и на меня, и на сотрудников G.Loomis.

Они по-прежнему были ко мне лояльны, но зарплатные чеки-то приходили от «Шимано». Когда я понял, что тяну их в другую, чем «Шимано», сторону, мне стало ясно, что пришло время уходить.

 

УБИТАЯ РЕКА

   И несмотря ни на что это были хорошие десять лет. Потому что они дали мне возможность заняться восстановлением и охраной популяций лосося. Я очень любил лососей, хотя никогда и не выказывал им своей любви – если не считать любовью приглашение на ужин. Я чувствовал себя в долгу и понимал, что настало время долги возвращать. В 1995 году я и еще пятеро моих друзей-рыболовов создали организацию под названием Fish First – «Сначала рыба».

Ее задачей было восстановление стада проходного лосося в притоке Льюис Ривер ручье Седар.

   Стадо кижуча в этом ручье сократилось до 32 рыбин, и никто не пытался как-то восстановить популяцию. И вот в 95-м году эти мои близкие друзья и я вместе с ними пришли в вашингтонский Департамент природы и предложили заняться улучшением экологических условий в этой речке и зарыблением ее кижучем. Они спросили, почему мы хотим возиться с этой убитой речкой. «Раз она убитая, – ответили мы, – значит, мы не сможем там ничего напортачить. Поэтому отдайте ее нам». Они сказали о’кей.

   И мы отправились работать. Работали десять лет, и к 2005 году стадо из 32 рыб превратилось в стадо из 16250 рыб. Кижуч вернулся.

(продолжение в следующем номере)


Перевод Алексея ЦЕССАРСКОГО



Мы в Google+