16.01.2014

АПОКРИФИЧЕСКОЕ СКАЗАНИЕ

Эту прелестную древнюю легенду рассказал мне в Балаклаве ата­ман рыбачьего баркаса Коля Констанди, настоящий соленый грек, отличный моряк и большой пья­ница.

Он в то время учил меня всем прему­дрым и странным вещам, составляющим рыбачью науку.

Он показывал мне, как вязать мор­ские узлы и чинить прорванные сети, как наживлять крючки на белугу, забра­сывать и промывать мережки, кидать на­метку на камсу, выпрастывать кефаль из трехстенных сетей, жарить лобана на шкаре, отковыривать ножом петалиди, приросших к скале, и есть сырыми креве­ток, узнавать ночную погоду по дневному прибою, ставить парус, выбирать якорь и измерять глубину дна.

Он терпеливо объяснял мне разни­цу между направлением и свойствами ве­тров: леванти, греба-леванти, широкко, тремоитана, страшного бора, благопри­ятного морского и капризного берегово­го.

Ему же я обязан знанием рыбачьих обычаев и суеверий во время ловли:нель­зя свистать на баркасе; плевать позволе­но только за борт; нельзя упоминать чер­та, хотя можно проклинать при неудаче:веру, могилу, гроб, душу, предков, глаза, печенки, селезенки и так далее; хорошо оставлять в снасти как будто нечаянно за­бытую рыбешку – это приносит счастье; спаси бог выбросить за борт что-нибудь съестное, когда баркас еще в море, но все­го ужаснее, непростительнее и зловред­нее – это спросить рыбака:«Куда?» За та­кой вопрос бьют.

От него я узнал о ядовитой рыбке дракус, похожей на мелкую скумбрию, и о том, как ее снимать с крючка, о свой­стве морского ерша причинять нарывы уколом плавников, о страшном двойном хвосте электрического ската и о том, как искусно выедает морской краб устрицу, вставив сначала в ее створку маленький камешек.

 

Но немало также я слышал от Ко­ли диковинных и таинственных мор­ских рассказов, слышал в те сладкие, ти­хие ночные часы ранней осени, когда наш ялик нежно покачивался среди моря, вдали от невидимых берегов, а мы, вдво­ем или втроем, при желтом свете ручного фонаря, не торопясь, попивали молодое розовое местное вино, пахнувшее свеже­раздавленным виноградом.

 

«Среди океана живет морской змей в версту длиною. Редко, не более раза в десять лет, он подымается со дна на по­верхность и дышит. Он одинок. Прежде их было много, самцов и самок, но столь­ко они делали зла мелкой рыбешке, что бог осудил их на вымирание, и теперь только один старый, тысячелетний змей-самец сиротливо доживает свои послед­ние годы. Прежние моряки видели его – то здесь, то там – во всех странах света и во всех океанах.

     Живет где-то среди моря, на безлюд­ном острове, в глубокой подводной пеще­ре царь морских раков. Когда он ударя­ет клешней о клешню, то на поверхности воды вскипает великое волнение.

Рыбы говорят между собой – это вся­кий рыбак знает. Они сообщают друг дру­гу о разных опасностях и человеческих ловушках, и неопытный, неловкий рыбак может надолго испортить счастливое ме­сто, если выпустит из сетей рыбу».

 

     Слышал я также от Коли о Летучем Голландце, об этом вечном скитальце мо­рей, с черными парусами и мертвым эки­пажем. Впрочем, эту страшную легенду знают и ей верят на всех морских побере­жьях Европы.

     Но одно далекое предание, расска­занное им, особенно тронуло ме­ня своей наивной рыбачьей про­стотой.

     Однажды на заре, когда солн­це еще не всходило, но небо было цвета апельсина и по морю бродили розовые ту­маны, я и Коля вытягивали сеть, постав­ленную с вечера поперек берега на скум­брию. Улов был совсем плохой. В ячейке сети запутались около сотни скумбрии, пять-шесть ершей, несколько десятков золотых толстых карасиков и очень мно­го студенистой перламутровой медузы, похожей на огромные бесцветные шляп­ки грибов со множеством ножек.

     Но попалась также одна очень стран­ная, не виданная мною доселе рыбка. Она была овальной, плоской формы и уме­стилась бы свободно на женской ладо­ни. Весь ее контур был окружен частыми, мелкими, прозрачными ворсинками. Ма­ленькая голова, и на ней совсем не рыбьи глаза – черные, с золотыми ободками, не­обыкновенно подвижные. Тело ровного золотистого цвета. Всего же поразитель­нее были в этой рыбке два пятна, по одно­му с каждого бока, посредине величиною с гривенник, но неправильной формы и чрезвычайно яркого небесно-голубого цвета, какого нет в распоряжении худож­ника.

 

     – Посмотрите, – сказал Коля, – вот го­сподня рыба. Она редко попадается.

Мы поместили ее сначала в лодочный черпак, а потом, возвращаясь домой, я налил морской воды в большой эмалиро­ванный таз и пустил туда господню рыбу. Она быстро заплавала по окружности та­за, касаясь его стенок, и все в одном и том же направлении. Если ее трогали, она из­давала чуть слышный, короткий, храпя­щий звук и усиливала беспрестанный бег. Черные глаза ее вращались, а от мерцаю­щих бесчисленных ворсинок быстро дро­жала и струилась вода.

     Я хотел сохранить ее, чтобы отвезти живой в Севастополь, в аквариум биоло­гической станции, но Коля сказал, мах­нув рукой:

     – Не стоит и трудиться. Все равно не выживет. Это такая рыба. Если ее хоть на секунду вытащить из моря – ей уже не жить. Это господня рыба.

 

К вечеру она умерла. А ночью, сидя в ялике, далеко от берега, я вспомнил и спросил:

     – Коля, а почему же эта рыба – господ­ня?

     – А вот почему, – ответил Коля с глу­бокой верой. – Старые греки у нас расска­зывают так. Когда Иисус Христос, господь наш, воскрес на третий день после свое­го погребения, то никто ему не хотел ве­рить. Видели много чудес от него при его жизни, но этому чуду не могли поверить и боялись.

     Отказались от него ученики, отказа­лись апостолы, отказались жены-мироно­сицы. Тогда приходит он к своей матери. А она в это время стояла у очага и жарила на сковородке рыбу, приготовляя обед се­бе и близким. Господь говорит ей:

     – Здравствуй! Вот я, твой сын, вос­кресший, как было сказано в Писании. Мир с тобою.

Но она задрожала и воскликнула в испуге:

     – Если ты подлинно сын мой Иисус, сотвори чудо, чтобы я уверовала.

Улыбнулся господь, что она не верит ему, и сказал:

     – Вот я возьму рыбу, лежащую на ог­не, и она оживет. Поверишь ли ты мне тогда?

И едва он, прикоснувшись своими двумя пальцами к рыбе, поднял ее на воз­дух, как она затрепыхалась и ожила.

     Тогда уверовала мать господа в чудо и радостно поклонилась сыну воскресше­му. А на этой рыбе с тех пор так и оста­лись два небесных пятна. Это следы го­сподних пальцев.

Так рассказывал простой, немудрый рыбак наивное давнее сказание. Спустя же несколько дней я узнал, что у господ­ней рыбы есть еще другое название – Зев­сова рыба. Кто скажет:до какой глубины времен восходит тот апокриф?

1907 г.

(из цикла «Листригоны», А. И. Куприн. Собрание сочинений в 9 томах. Том 5. М.: Худ. литература, 1972).

 


Александр Иванович Куприн родился в 1870 году в уездном городе Наровчате Пензен­ской губернии. После смерти отца в 1871 году семья переехала в Москву. В 19 лет Куприн в чине подпоручика поступил в 46-й Днепров­ский пехотный полк, стоявший в Подольской губернии, спустя 4 года вышел в отставку и переехал в Киев. В следующие годы он много странствовал по России, перепробовав мно­жество профессий, познакомился с Буниным, Чеховым и Горьким. В 1901 году переехал в Петербург. Осенью 1919 года, с приходом бе­лых, поступил в Северо-Западную армию, после победы большевиков эмигрировал за границу и 17 лет прожил в Париже. В 1937 году уже тя­жело больным Куприн вернулся в Россию.

В начале 1900-х годов Куприн часто при­езжал в Крым – в Севастополь, Ялту, в Бала­клаву. Он сдружился с балаклавскими рыба­ками, проводил с ними целые дни, вместе с ними выходил в море, бывал в их домах. О своих впечатлениях от Крыма, Черного моря, о черноморских рыбаках он рассказал в цикле «Листригоны», увидев в рыбаках Балаклавы потомков гомеровских листригонов – людей высокой отваги, непоколебимой воли и му­жества, страстно влюбленных в море и в свою полную риска рыбацкую профессию.

Александр Куприн умер в 1938 году в Ле­нинграде после тяжёлой болезни. Похоронен на Литераторских мостках, рядом с могилой Тургенева.



Господня, или Зевсо­ва, рыба, о которой рас­сказывает Куприн, – это обыкновенный солнеч­ник, или кузнец (латин­ское название Zeusfaber).

Солнечник выраста­ет до 90 см в длину и до­стигает веса 20 кг. Живут эти рыбы около 12 лет. Солнечники встречаются в восточной части Атлан­тического океана от Юж­ной Африки до Норвегии, а также в Средиземном и Черном морях. Широ­ко распространены они в Индийском океане. В Ти­хом океане обитают у по­бережий Японии, Австра­лии и Новой Зеландии.

Солнечник – рыба одиночная, держится у дна на глубинах от пяти до 200 м. Это преимущественно хищник, основа питания – мелкая стайная рыба, а также беспозво­ночные – кальмары и ра­кообразные.

Солнечника иногда на­зывают рыбой Святого Пе­тра (так же называют еще и тиляпию). Круглые чер­ные пятна, которые распо­ложены у солнечника по обеим сторонам тела, в за­падноевропейской мифо­логии трактуются как от­печатки пальцев апостола Петра. В рассказе Куприна эти пятна «яркого небесно-голубого цвета», что, по-видимому, связано с тем, что писатель описал моло­дую рыбу, у которой еще не сформировалась взрослая окраска.



Мы в Google+