15.11.2011

Прочитал в «РР» статью одного из «старых корреспондентов», где он с ностальгией вспоминал подаренную ему еще в 60-е годы деревянную мотыльницу. Такую же сегодня использую и я - все мы, ветераны рыбалки, прошли через такие мотыльницы. А потому позвольте и мне побеспокоить читателей своими воспоминаниями.

Как все начиналось

Конец 50-х – начало 60-х годов. В дополнение к вступившим в строй в довоенные годы водохранилищам Подмосковья – Московскому морю, Истре, системе водохранилищ Пироговское – Аксаковское – Учинское – Пяловское и т.д. сооружаются новые: Можайское, Рузское, Озернинское, позднее – система Вазуза – Яуза. Армия зимних рыболовов, выезжавших на эти водохранилища, в послевоенные годы росла на удивление быстро. Личного транспорта тогда было мало. Зимой по профсоюзной линии выезды организовывались, как правило, на ночных автобусах, которые предоставляли коллективам рыболовов ведомственные предприятия и учреждения. В ночь уезжали команды со всей Москвы. Транспорт для поездки подавался в заранее обусловленное место, ближе к какой-нибудь станции метро или по адресу самого предприятия. Но самым излюбленным местом сбора была, пожалуй, привокзальная площадь Белорусского вокзала, а точнее, пятачок у памятника Максиму Горькому, куда рыболовы со всей Москвы приезжали последним поездом метро. Отсюда было удобнее стартовать на излюбленные водоемы в северо-западном направлении – Московское море, Большую Волгу, Дубну, Можайку, озера Плещеево и Нерль и т.д. Ехали всю ночь, приезжали к рассвету. В те времена был только один выходной день и многие выезжали на зимнюю рыбалку после субботней вечерней смены! И в таких, казалось бы, непростых условиях число любителей зимней рыбалки из года в год только росло. К ним приобщались и мы, в ту пору совсем еще молодые, а сегодня уже разменявшие седьмой, а то и восьмой десяток.

Каждый коллектив (минимум человек 10–15) тщательно готовился к выезду. Создавалась «инициативна группа товарищей», в обязанности которой входило выбить в завкоме автобус и достать мотыля на всю команду. За мотылем самых пробивных командировали на Тишинку или на Павелецкий рынок. По договоренности с руководством их в субботу освобождали от работы. Они также собирали средства на оплату автобуса и закупали на весь коллектив «кое-чего» в дорогу. Мотыля в предвыходные дни в магазинах, как правило, уже не было, а торговля с рук запрещалась. Приходилось даже выезжать в ближнее Подмосковье, где на прудах, вопреки всем запретам, мыли мотыля частники. Добыча и продажа мотыля с рук было делом хотя и весьма доходным, но хлопотным. Милиция была начеку. Хотя сами охранники правопорядка пользовались услугами тех же частных мотыльщиков или конфискованным у перекупщиков свежим мотылем для своих собственных ведомственных соревнований. Все это вызывало справедливый гнев «трудового народа».

Итак, хоть и не без приключений, все к выезду готово – объявляется время сбора у памятника Горькому и номер автотранспорта. Хочу заметить, что картина этого разношерстного ночного сборища рыбаков-любителей была впечатляющая, особенно когда выезжали на первый и последний лед. Тысячная армия мужиков, пожилых и совсем молодых, одетых «весьма разнопланово», с ящиками и пешнями (реже с коловоротами) заполняла привокзальную площадь. Дух надежды, которым полон «путь туда», создавал какое-то праздничное настроение. Ночная площадь, заполненная шумной толпой рыболовов, гудит разноголосьем. Нужен талант Гиляровского, чтобы описать все здесь происходящее. Без милицейского надзора перекупщики бойко торгуют тем же мотылем, но уже по двойной цене. Тут же могут предложить и горячительного, и конечно, можно подкупить самые разные снасти-самоделы – от кивков и удочек до блесен и мормышек всех видов. Если очень поискать, то здесь же можно было прикупить чуни и плащи с войсковых складов химзащиты и даже списанные меховые куртки авиаторов. В магазинах кое-что из произведенного артелями типа «Военохот» было, но предпочтение, конечно, отдавалось самоделу. В ход шло все, что можно было приспособить для наших целей из богатого ассортимента советских предприятий ВПК. Вольфрам, серебряный припой, зубной «сплав Вана» – для мормышек, раскатка серебра – для блесен, лавсан и бериллиевая медная фольга (термической спецобработки) – для кивков, винипласт и фторопласт – для миниатюрных катушек и шестиков зимних удочек, уплотненный пенопласт (а порой и титан) – для изготовления облегченных зимних ящиков, спецстали и титановая трубка – для изготовления ледобуров. На смену пешне пришли коловороты типа «стакан» или «кольцо».

Надо отметить, что к тому времени (середина 60-х) стали входить в практику международные соревнования по ловле на блесну и мормышку. Первыми, если я не ошибаюсь, были соревнования где-то под Ленинградом сборных команд Москвы, Ленинграда и Финляндии. Финны к тому времени уже неплохо освоили нашу мормышку. Это к тому, что наши снасти-самоделы, да и сама вольфрамовая мормышка, были вывезены из Советской России, в том числе и идея шнековых ледобуров. Нам остро стало не хватать хороших лесок и крючков. Но, как известно, спрос порождает предложение! Потихоньку приоткрывался железный занавес. Спортсмены, артисты и другие «выездные граждане» повезли, а лихие перекупщики в подворотнях стали впаривать нам «японскую», но чаще перекрашенную «Клинскую» леску в мелкой, по 10 метров, размотке. Импорт, хоть и недешево, но уже можно было купить на старом Птичьем рынке или около фирменных магазинов (типа «Охотника» на Неглинной). Что касается одежды, то мечтой любого зимнего рыболова был милицейский полушубок из овчины и брезентовый плащ, или армейский зимний бушлат с ватными штанами. А из обуви на ногах были валенки с натянутыми на них противоипритными чулками (привилегия рыболовов из команды Академии химзащиты) или самоклеенными высокими галошами. И в таком «прикиде» мы шагали по 3–5, а то и более километров по снежной целине Московского моря к острову Елены или еще дальше – в Липню. Порой самые рисковые добирались до места ловли на автомашинах по льду. Но после нескольких трагедий на Волге, когда крытые грузовики с рыбаками проваливались под лед, наш брат немного поостыл. Такие выезды строго наказывались, но тогда нас ничто не останавливало. Это был период массового, на грани безрассудства, увлечения подледной рыбалкой.

Возрождались рыболовно-охотничьи общества. Любительская ловля на любом зарегистрированном обществом водоеме требовала членского билета с уплатой годового взноса. Для не членов общества путевки на право лова также продавались, но уже по более высоким тарифам. Хотя и в такой ситуации браконьерство (особенно ловля сетями или даже глушение рыбы) не было исключено. На особо посещаемых московскими рыболовами водоемах, таких как Селигер, Можайка, Руза и т. п., для членов обществ «Рыболов-спортсмен» или «Военохот» стали открываться рыболовно-охотничьи базы, где за весьма умеренную плату летом можно было взять напрокат гребную лодку, купить живца. Обеспеченные туристическим снаряжением рыболовы, приехав на пару дней, устраивались на берегу. Порой на этих базах и отпуск с семьями проводили. Зимой дела обстояли посложнее. На базах минимумом удобств – общая кухня с газовой плитой и посудой, 2–3 «спальни» по 3–5 кроватей. Но все доступно и не слишком накладно.

Зимой также организовывались «поезда рыбака» или «поезда здоровья» для выезда целых коллективов и даже с семьями. Особо популярными были такие поезда на Большую Волгу. Армия первых энтузиастов старела, уже требовался хоть какой-то комфорт. Мы, в то время молодое послевоенное поколение, все больше стали приобщаться к поездкам на собственных автомобилях. Начали осваивать зимние маршруты на Селигер, Валдай, Волгу, Рыбинку.

И как сегодня

И вот пришло время нового поколения любителей рыбалки. В их распоряжении любая дорогая импортная экипировка, снасти ведущих мировых брендов, обслуга на базах с повышенным комфортом. О ловле рыбы на «платниках» и говорить не хочу. И мне представляется, что сегодня армия энтузиастов, готовых рыбачить в любую непогоду, значительно сократилась. Выезды на «хорошую» рыбалку с комфортом сегодня удовольствие не из дешевых и не для всех. Все больше становится «цивильных» рыболовов-любителей. Складывается ситуация, схожая с гольфом, теннисом или горными лыжами: модно, престижно, дорого! Казалось бы, можно только порадоваться за них, ведь нет никаких преград – поезжай хоть в Африку! Но, дорогие мои ветераны, в моем понимании это другая рыбалка! У нас было что-то другое. Да, трудное было время, но вспоминается с особой теплотой. Наша тогдашняя рыбалка была, наверно, не хуже и не лучше, а просто другой. Пусть снасти были грубее, одежда далека от сегодняшних стандартов – но остроты восприятия и какого-то безрассудного энтузиазма было больше.
Дорогие мои однокашники-ветераны! Доброго вам всем здоровья и хороших воспоминаний! Уверен, вы меня понимаете.