26.03.2012

Жить надо у реки. Чтобы в любую минуту можно было беглым взглядом окинуть искрящуюся снежную даль и, разыскав у противоположного берега одиночную фигуру рыбака, про себя отметить: еще не время…

 

   Еще не время, еще рано, хотя уже середина марта. Еще не начался первый весенний клев сороги, той, которая легко переваливает за триста грамм. Когда начнется? А когда рыбак будет не один, а с товарищами. На противоположном берегу всю зиму рыбачат ветераны. Тот, кто сейчас дежурит, – шестидесятидвухлетний бородатый дед. Я не раз угощал его сигареткой. Дед приходит на лед к обеду, сидит до заката, изредка ловит несколько окуней. На следующий день приходит вновь. Дед караулит первый весенний ход крупной сороги. Той, которая за триста. Сегодня я улучил минутку и выскочил на реку. У противоположного берега фигур было несколько. Ах ты ж елки! Жить надо у реки!

  На лед я попал лишь к вечеру, когда весенний теплый день уже начал остывать. Деды в обед половили сорогу на опарыша. Нет, не то чтобы крупную или очень активно, но килограмм шесть у старого знакомого в пакете было. Я с интересом заглянул: от ста пятидесяти до трехсот грамм. А сейчас клев сошел на нет. Так, изредка заиндевелый сторожок приподнимется на стоячей «кобылке», и не более.

   Я сверлюсь в сторонке и распускаю безмотылку. Впопыхах схватил не самую чуткую удочку. Более того, леска на ней оказалась ноль шестнадцать, для глубинного «черта». Мысленно корю себя за несобранность и начинаю первый подъем. Слабое, едва заметное касание мормышки кивок все же показывает. Ага! Рыба интересуется. Дело за малым – уговорить на поклевку. Солнце

уже почти скрылось, и становится холодновато. Деды потихоньку начали собираться. А у меня легкий прижим кивка! Леска – как канат, но и она тянется от напряжения. Вот она, первая весенняя сорожина, зашедшая с Рыбинки! На глазок да-а-леко за триста. У дедов таких не было.

   Спешу закрепить успех, стучу мормышкой пару раз о дно и начинаю любимую бешеную тряску «кивка не вижу». Уже когда хотел сбросить мормышку в свободное падение после окончания проводки, кивок застревает. После подсечки рыба устремляется вверх так, что я не успеваю перебирать леску, и она сходит у лунки. Как это обычно бывает в таких случаях – клев

почему-то прекращается. Кручу новую дыру, хотя в округе деды их за день навертели предостаточно. Но это же их лунки, а мне хочется ловить в своей!

   В свежей тут же откликается окунек. Не сказать чтобы крупный, но пузатый, икряной. А у дедов за сегодня не было ни одного.

   Все разошлись, я остаюсь в одиночестве. Никак не могу простить себе досадный сход сороги, но надо и мне уходить.

   Вечером готовлю еще несколько удочек с разными мормышками, обзваниваю свою «приятельскую стаю». Завтра собрались на лед еще двое: ехать никуда не надо – рыбка проявилась прямо в городе. Не больная, не солитерная. Икряная весенняя сорога! Засыпая, все никак не мог успокоиться в предвкушении завтрашней рыбалки.

    Утро выдалось холодное. Кажется, на реке даже за двадцать. С приятелем Вовкой по утоптанной тропке идем к намеченной цели. Второй приятель, Саша, запаздывает. А на месте уже народ кучкуется. К вчерашним знакомым присоединились новые любители сороги. Клюет? Пока не клюет. Лишь пара хвостиков. Занимаем с Вовкой плацдарм. На второй лунке – касание, едва-едва… Отлично. Рыбка есть, никуда не делась. Сегодня я вооружен тонкими снастями и готов к битве. Ага, не тут-то было! В перчатках сложно рисунок игры подобрать. Пока приноравливался, садится окунь. Очень достойный. Думал – одиночка, три проводки быстрых сделал и замедлил у дна, чуть покачивая мормышкой. Едва уловимый подброс – есть! До последнего момента вываживания (а ведь перчатки не сбросить, как «шубенки») думал, что сорога. Но опять окунь, опять пузатый, явно под полкило.

    Слышу – заскрипел ледобур рядом: балансирщик тут как тут. А за ним еще один, и еще. Теперь я в центре треугольника, но некогда осматриваться – сейчас только кивок интересует. Постоянно экспериментирую с проводкой, лишь иногда позволяю себе серии из двух одинаковых. А при смене проводки, как правило, опять поклевка! Никаких резких прижимов кивка, тем более ударов в руку. Окунь зачетный, а пригубливает мормышку едва-едва. Какой тут может быть балансир?!

   Тем временем Вовка в нескольких метрах поодаль зацепился за «свою» рыбу. У него сорога – морское серебро! Сейчас и его обсверливать бесполезно. Сейчас клюет наша рыбка – безмотыльная! У меня между окунями тоже белая проскочила, но за ней опять окуни. У Вовки совсем другая проводка – плавная, медленная. Раз-другой качнет – и уже тащит, улыбаясь.

   Но наше дебютное преимущество стало постепенно таять. Кое-кто из «мясников» тоже стал вытаскивать рыбку. Саша, опоздавший на старт, присоединился к нам, когда результативность безмотылки стала снижаться. Мы начали перемещаться в поисках поклевок. Поначалу свежепробуренная лунка еще радовала поклевкой-двумя. Особенно когда я стал вычерчивать «загогулины» мелким черным клопом с оранжевым бисером. Но сорожка попадалась все реже и более мелкая. Саша поймал двух окуньков и теперь перебирал мормышку за мормышкой.

   После обеда безмотылку рыба уже окончательно стала игнорировать. Очевидно, сорога начала искать пропитание на дне. Теперь ловля «на стояка» на дветри удочки начала приносить любителям ловли с наживкой ощутимые дивиденды. Но мы с Вовкой свое счастье поймать успели и теперь ловили размеренно, без суеты.

   Я, наверное, уже час не видел и поклевки. Менять кардинально место не имело смысла. Рельеф был выражен исключительно на локальном участке в полторы сотни квадратов. Конечно, мы побегали и за его пределами, но там начиналась резкая глубина и усиливалось течение. Я вернулся на лунку, где успешно утром ловил окуней, и просто оттачивал проводку. Неожиданно кто-то настойчиво загнул кивок. После подсечки я понял, что сел «слон»! Ярко светило и, что более важно, грело солнце. Я был без перчаток, абсолютно готовый к борьбе. Сражение длилось вечность. «Слон» упирался и поддавался с трудом. Казалось, еще немного, и он протиснется в трубу лунку. Но… Резкий рывок – и все кончилось. Оборванная леска вяло ослабла. Я долго сидел без движения, пространно улыбаясь и щурясь от солнца, не понимая, где я оплошал…

   Но Сашка смириться не желал. Еще около часа проявлял усердие в подаче мормышки. Наконец слышу его радостный возглас: после долгой борьбы на солнце заиграла серебристой чешуей упитанная густера, которая и летом-то порадовала бы любого поплавочника, что уж про зиму с ее деликатными снастями говорить.

   Я никогда не утверждал, что ловля на безмотылку, или, как мы ее в своей компании шифруем, «ловля на бусы», может быть добычливее, чем «на мясо». У каждого вида ловли есть свои явные преимущества. Однако заметил, что если есть в округе крупные экземпляры, будь то окуни или сорога, безмотылка их обязательно соблазнит. Не сегодня, так завтра точно…

   Итак, сорога шевельнулась. Значит, в выходные можно уже предпринять и более серьезный выезд на Рыбинку. Но даже если не получится с выездом – это не столь важно. И что живу я не у реки, тоже не столь уж важно. В мыслях я всегда на водоеме…