На безмотылку стоит лишь начать…

- Послушай, если бы ты еще этой осенью мне сказал, что я буду ловить такую рыбу на какую-то женскую бижутерию из швейного магазина, я бы долго иронично смеялся! – возбужденно декларировал мой приятель Вовка, сжимая в широкой шершавой ладони килограммового налима…
А все начиналось банально. Вовка забыл запасенного накануне рыбалки опарыша и мотыля. Спохватился только когда просверлил лунку в предновогоднем декабрьском льду Моря. Немного подергав безуспешно маленькую блесенку, подошел ко мне ближе. Я ловил на мелкий черный банан с оранжевым бисером. Возле лунки уже образовалась небольшая горка окуньков. Постоял, пощурился: «Мормышку покажи!». Затем достал свои, пристально поразглядывал, как будто видел их впервые, выбрал блестящую медную грушу со светлым кембриком на крючке. А уже через пять минут демонстрировал свежевыловленного двухсот граммового окуня, впервые собственноручно пойманного на безмотыльную снасть.
С этого все и началось. Теперь Вовка, так же как и я, не берет никаких живых насадок при ловле на удочки принципиально. Прошло всего два месяца. У Вовки появились свои разнокалиберные безмотыльные мормышки и своеобразная проводка. Я к нему не лезу ни со своими глупыми советами, ни с кривыми показами. Ни к чему. За все наши совместные выезды на Рыбинское водохранилище Вовка ни разу не возвращался с нулем. А сегодня он просто-напросто всех обловил. Я думаю, в радиусе километра точно.
… Под ногами хрустит снег, алеет небо в дальнем левом углу горизонта. Мы гуськом друг за другом идем по едва различимой заметенной тропе. Сегодня у многих выходной и вдали видны силуэты тех, кто приехал раньше. На первой косе сидят опытные коллеги старшей возрастной категории. Ну, мы еще в расцвете сил, нам на вторую. Толщина снега бутербродом накрывает точно такую же толщину ледяную. Лунки удается просверливать только с двух заходов. Усаживаемся рядком, отворачивая лица от выплывающего яркого солнечного диска. Полное безветрие. Ни тучки, ни облачка. Лишь белая черта от летящего куда-то на юг серебристого сверхзвукового самолета. Я ставлю проверенный черный банан на балалайке и начинаю выводить кивком руладу по мотивам «Светит месяц». На пятой проводке резкий сбой темпа с выраженным крещендо. Лопнула струна? Нет, кто-то решил прервать заунывный мотив и теперь завел свой, но столь сладостный! Кто-то – это, конечно же, окунь, за которым мы, собственно и пробрались сюда, на вторую косу по сугробам. Кричу своим, что первый есть! Друзья подхватывают начинание: то у одного, то у другого пошли клевать полосатые колючие рыбы. Иногда удается выхватить из свежепросверленной лунки подряд три-четыре, затем клев прекращается. Нужно сверлиться вновь. Ничего не поделаешь – глухозимье. Окунь вялый, стоит на одном месте.
А дальше к обеду уже не помогает сверление и поиск. Больше нет поклевок. Вовка достает термос и приглашает на ланч. После чая почему-то набухают веки. Я ложусь рядом возле Вовкиной лунки прямо на снег, щуря один глаз. Вовка усаживается на ведро и автоматически продолжает наигрыш своей финской балалайкой, смахивающей больше на гусли. И… Резко подсекает, успевает сделать первый перехват левой рукой!.. А дальше: «Стоп машина! Полный назад! Наза-а-а-д!!!» и отыгранный было полуметр лески уходит под лед. Леска скользит через ставшие огромной обузой, меховые рукавицы. Удочка выскальзывает из руки и попадает точно в лунку. Левая Вовкина рука уже без рукавицы, но в столь же ненужной перчатке, чудом дотягивается до удочки, и в последний момент уже правой рукой Вовка делает немыслимый очередной перехват и подняв на каких-нибудь тридцать сантиметров удочку теперь держит ее без видимого движения. Видимого… Но сейчас леска и наши нервы (я рядом и полностью причастен к событию) связаны одной прочной невидимой нитью. Рыба давит, Вовка не сдается и остается без движения. Лишь ему одному теперь решать, насколько стоит отдать (успеть бы) или потянуть. Но пока силы равны. Рыбы и Вовки… И новой лески. Я знаю, что новой – Вовка накануне хвастался, что поставил свеженькую. Как будто чувствовал… И вот рыба подалась, еще полметра отвоевано. И опять стоп машина! И леска заскользила сквозь пальцы. Ее все меньше и меньше. Успел, удержал молодец-Вовка! И теперь отыграл уже метр. Я рву чехол фотоаппарата, но азарт и сопереживание борьбы не дают делать фоторепортаж. Запихиваю аппарат обратно под куртку и мысленно превращаюсь в багор, в подсак, в хищного койота. Вовка пытается завести рыбину в трубу. Кто хоть? Хоть бы увидеть перед сходом-обрывом… Завел в трубу лунки, завел! Вот голова рыбины уже и хватаю ее, скользкую усатую страшную. Налим. Не меньше килограмма. Не меньше. На ноль один! Леска у Вовки такой толщины. Вовка светится. Видно, что слегка подрагивают руки. На что? На безмотылку! На снасть, о существовании которой он два месяца назад лишь только слышал краем уха… На бусы из швейного магазина… Но он захотел на нее ловить. Захотел и поверил! Я безумно за него рад и думаю, что я такой не один…
- Вовка, когда в следующий раз едем? – я навожу видоискатель фотоаппарата на счастливое лицо друга, сжимающего в широкой шершавой ладони свою по истине трофейную добычу.
Вовка уже немного поуспокоился, подмигивает: «Может завтра?»