05.01.2010


Новогодняя сказка, слегка приукрашенная былью


Противное пиликанье будильника ввинчивалось в Андрюшкину голову. Наконец он проснулся. Было уже шесть утра, 31 декабря. Снова вернулись грустные мысли… Он в квартире один. Отец в командировке, а мама в больнице. Приступ у мамы случился дней пять назад. Когда он вернулся из школы, застал мать дома. На работу она не пошла.
- Что-то мне, сынок, плохо. Сейчас приедет скорая.
Потом мама что-то говорила ему, наставляла, как жить, что делать и что не делать, пока она подлечится, но он плохо слушал. И вот сегодня 31 декабря. У него, у Андрюшки, нет ни елки, ни родителей дома, ни подарков. Деньги, правда, есть, еще целых семьсот рублей. И он еще вчера решил поехать 31 декабря на рыбалку. С вечера купил тюльки. Специально ездил за ней к стадиону. Он вытащил из шкафа валенки, достал сразу две пары шерстяных с начесом штанов. Вытащил и проверил отцовские удочки. Он уже не раз ездил на зимнюю рыбалку с отцом и знал, как надо собраться для хорошей ловли. А ехать он решил на электричке в Старое Аракчино, местечко под Казанью, и идти ловить на Волгу, к черному бакену. Он отчетливо вспомнил, как отец говорил: «Выйдешь к черному бакену, его с берега хорошо видно. Там сядешь так, чтобы на том берегу Волги большая скала, похожая на перевернутую трапецию, оказалась точно напротив тебя».

Андрюшка вскипятил чайник, залил термос, предварительно бросив пару пакетиков чая и сыпанув с полстакана сахарного песку. Потом нарезал хлеба с сыром и колбасой, залил кипятком лапшу «Доширак» и немного поел. Отец всегда говорил «Идешь на рыбалку - с утра, хочешь не хочешь, а все равно поешь». Перед выходом глянул на термометр: шесть градусов мороза - нормально! Быстро оделся, натянул на плечи школьный рюкзачок с удочками и едой, взял в обнимку бур и решительно шагнул в сумерки лестничной площадки. Трамваи уже начали ходить, и он быстро добрался до пригородного вокзала. На перроне толпились группками рыбаки, чем-то и впрямь напоминавшие больших пингвинов. Слышались отдельные слова: Васильево, Займищи, «к тому берегу»… Утренняя жизнь начиналась здесь, на вокзале. Электричка лениво высунулась из тупика, гнусаво гуднула и спустя несколько минут уже втягивалась в темноту утра, скрипя сцепками вагонов. Андрей вышел в тамбур. Старое Аракчино вынырнуло из темноты обшарпанной платформой. Из остановившейся электрички выкатилось с десяток «чокнутых» с бурами в обнимку. Процессия двинулась в сторону Волги. Вот и тропа. Папка говорил, что там есть тропинка на ту сторону Волги, в Печищи. Она обставлена прутиками и веточками. Вот по ней и надо идти.

Цепочка рыбаков растянулась по тропинке. «Все туда», - мелькнуло у Андрюшки, и он бодро зашагал по утоптанному снегу. Стало даже жарко, пуховая куртка грела хорошо. Как будто чуть посветлело, когда он увидел слева от тропинки темное пятно. Андрей остановился и стал вглядываться: бакен или нет? Достал мобильник, посмотрел на часы: шесть часов сорок минут. Он решительно свернул к бакену. Гладкий черный лед покрывал все пространство, и лишь кое-где белели пятна снега. И где та «трапеция вверх ногами»? Андрей вглядывался в серый гористый берег той стороны. Отчаявшись увидеть скалу-трапецию, Андрейка скинул рюкзачок и стал раскладывать бур. Ножи с хрустом крошили лед, хлюпнула вода. Погода стояла теплая, и лед был не таким уж и толстым. Вместо шумовки лунку очистил ладошкой Размотал удочку с большой свинцовой мормышкой, отрезал и нацепил на нее кусочек тюльки и сбросил в лунку. Леска уползала в воду быстро, он едва успевал сматывать ее с катушки. Наконец резиновая трубка на конце удочки выпрямилась. Стало быть, дно. Он стал ждать, поглядывая на трубку.

А на льду происходило движение, слышался скрип буров, доносились отдельные слова рыбаков. Наверное, первую поклевку он прозевал. Понял это только тогда, когда вытянул мормышку пустую, без отрезка тюльки. Совсем рассвело, и он с удовлетворением увидел на том гористом берегу скалу - действительно, как перевернутая трапеция. С местом угадал! Но он никак не мог понять какая бывает поклевка на тюльку - раньше-то ловил только на мотыля. Раз за разом Андрей вытаскивал из лунки уже пустую мормышку. И вот, наконец, он увидел поклевку. Кончик трубочки кивка резко два раза опустился до самой воды, а потом поднялся вверх, и леска ослабла. Рука автоматически дернула удочку вверх. Внизу, на глубине, что-то упористо, упруго застопорило мормышку. Есть! Андрей начал быстро вытягивать леску голыми руками. Как и когда сбросил рукавички, он так и не понял а все тянул и тянул.
Сопротивление снизу нарастало, снизу что-то дрягалось, а он тянул и тянул.
«Н-е-е-е-т, не уйдешь! - проносилось в голове. Он все тянул и тянул врезающуюся в пальцы леску. - Все равно достану!» - Да не тяни ты так сильно, леску оборвешь! - услышал он чей-то голос. Андрюшка машинально вскинул взгляд. Вокруг него стояло несколько рыбаков. Он продолжал тянуть упирающуюся добычу.
- Слышь, дай я тебе рыбу вытяну, ты, поди, и не ловил таких-то, - сказал один из рыбачков.
- Не, пусть сам, - остановил его другой - Ты леску-то сквозь пальцы со слабиной пропускай, помучай, помучай его. И Андрюшка сразу вспомнил, как отец ему говорил именно эти слова.
Что, мол, когда поймаешь крупняка, леску пускай через пальцы со слабиной, тогда рывки рыбы леску не оборвут, пальцы - как фрикцион на катушке. Он слегка ослабил пальцы, и леска стремительно заскользила в лунку. Иногда она цеплялась за ледяную крошку, набросанную вокруг лунки, и тогда внутри Андрюшки словно что-то обрывалось. Как бы не упустить! И крошка эта намерзла, леску цепляет!
- Ну не дергай ты так, чего рвешься! - пробормотал Андрюшка. Кто-то из рыбаков начал ходить вокруг по льду и притаптывать крошку. Леска перестала цепляться. Андрюшка сжал пальцы и начал снова медленно вытягивать леску. Теперь его движения стали плавными и осторожными, леску он аккуратно выкладывал сбоку от себя. И вот внизу под черным льдом белым мазком мелькнуло тело рыбы.
- Не давай, не давай ему об лед опереться! Оттолкнется ото льда - леску порвет, - услышал он голос. Андрюшка бросил леску. Белесое тело рыбы медленно уходило в глубину. Он снова перехватил леску и начал притормаживать ее пальцами. Он не чувствовал времени, не чувствовал холода в пальцах, и только иногда ему казалось, что рыба ушла. Снова и снова он подтягивал рыбу, снова отпускал ее.
- Миленькая, хорошенькая, только не уходи, - бормотал он, вытягивая леску. Рыба шла без толчков. Андрюшка решительно подвел ее к лунке и потянул вверх. Там, в лунке, он уже видел морду рыбины. Но рыбина застряла в лунке. Он не знал что делать.
- Миленькая, хорошенькая, только не уходи! - продолжал причитать он, дергая леску. Вдруг он увидел, что в лунку начал опускаться большущий крючок из толстенной проволоки.
- Не надо! - закричал Андрюшка. Он не понял, что это один из рыбаков достал багорик, опустил его в лунку и уже забагрил рыбину. Андрюшка в отчаянье бросил леску, вцепился в багорик и рванул его кверху.

На льду лежал судак. В понимании Андрюшки - просто огромный судак! Рыбина лениво вскидывалась надо льдом. Андрюшка враз почувствовал, как у него замерзли руки. Пальцы не гнулись. Он пытался застегнуть куртку - руки не слушались. Андрюшка стоял на льду, опустив окоченевшие руки, и не отводил взгляда от переваливавшейся в ледяной крошке рыбины. Он скорее понял, чем почувствовал, что ему в руку кто-то вложил крышку от термоса с горячим чаем, что на другую руку кто-то натягивал рукавичку.

- Да ты выпей чаю, сразу согреешься, -сказал кто-то.
Другой голос произнес:
- Килограмма на три будет. Давай, мужики, сверлимся.
Заскрипели буры. Андрюшка хлебнул горячего чая и закашлялся. Пальцы нещадно ломило. Он выпил весь чай, сказал спасибо и протянул крышку от термоса ближайшему рыбачку. Затем натянул вторую рукавичку и начал размахивать руками и подпрыгивать. Сам согрелся быстро, но руки продолжали болеть. Андрюшка как попало смотал удочку и оглянулся вокруг. Черные гладкие ледяные поля слегка серебрились на солнце. Он глянул на мобильник, было половина второго.
- Слышь, закинь еще, вскорости опять клевать будет, - сказал ему кто-то.
Но Андрюшка уже не слышал. Он запихал судака в полиэтиленовую сумку, уложил удочки и сложил бур, натянул рюкзачок, попрощался и двинулся к берегу, к железной дороге. Он не слишком хорошо помнил, как дождался электрички и доехал до пригородного вокзала, как садился в трамвай.

Он все перебирал и перебирал в памяти, как у него клевало, как он тащил судака к лунке, как цеплялась леска, как судак вывернулся из лунки, когда он рванул за багорик, и думал о том, как дома он все это будет рассказывать, расскажет, как здорово ему повезло, какого громадного судачину он поймал. Андрюшка подходил к дому уже в сумерках. Пробираясь дворами, он вдруг разом все вспомнил. Сегодня тридцать первое декабря, мама лежит в больнице, а папа в командировке. И нет у него никого дома, и нет у него елки. Сейчас он придет в опустевшую квартиру, вскипятит воды и снова размочит в миске «Доширак» Сразу погрустневший, Андрюшка вошел в подъезд, поднялся на четвертый этаж и достал ключи.

Один замок был открыт - ключ не проворачивался, второй тоже. Похоже, уходя на рыбалку, он забыл запереть все замки! Третий, с защелкой, открылся с пол-оборота. Ничего не понимая - боясь поверить! - Андрюшка ввалился в прихожую. Горел свет, в комнате негромко пел телевизор. Не разуваясь, Андрюшка заглянул в зал. А там, сверкая огоньками, стояла самая настоящая елка! И мамка, и папка вышли из кухни навстречу Андрюшке. - Вот! А я судака поймал! - гордо крикнул Андрюшка и бухнул сумку с судаком прямо на пол кухни. Рыбина вывалилась из сумки и, как в замедленной съемке, то поднимала, то опускала хвост да изредка шевелила жабрами.