17.08.2016

 

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ПРУДОВОГО КАРПА

В том, что карп есть не что иное, как одомашненный сазан, сомнений ни у кого нет. Но где произошло это превращение дикой рыбы в домашнюю, а точнее, в прудовую, и кто был «автором» этого новшества? Долгое время среди ихти­ологов и историков существовала точка зрения, согласно которой первые одо­машненные карпы появились в Китае, и уже оттуда распространились в Евро­пу. Но есть все основания думать, что это не так.


ЛЕГИОНЕРЫ-РЫБОВОДЫ

В Китае, действительно, научились разводить карпов в прудах, и произошло это на 500 лет раньше, чем в Европе. Но ев­ропейцы вовсе не позаимствовали карпа у китайцев, как полагали некоторые ихтио­логи в начале прошлого века, ссылаясь на не вполне надежные средневековые источ­ники. Напротив, исторические материалы свидетельствуют о том, что традиция пру­дового содержания карпов возникла в Ев­ропе совершенно независимо, и начало ей положили, как ни странно, люди военные – легионеры Великой Римской Империи.

По данным палеонтологов сазан – ди­кий предок карпа – обитал около 12 тысяч лет назад в бассейне Каспийского моря. С общим потеплением климата в послелед­никовый период он расселился на восток вплоть до Восточной Азии, а на запад дошел до бассейна Дуная. По-видимому вплоть до средних веков нигде в более западных об­ластях Европы ни сазана, ни карпа не бы­ло. Показательно, что римский консул Ав­зоний (310 – 393 гг. н.э.), подробно для сво­его времени описавший рыб из германских рек Рейн и Мозель, о карпе нигде не упо­минает. Современные же сазаны, которые достаточно обычны в реках многих стран Европы, на самом деле, являются более поздними вселенцами – их либо акклима­тизировали, либо это попросту сбежавшие из прудов и одичавшие карпы.

Сегодня самой западной точкой рас­пространения исходного, по-настоящему дикого сазана является место впадения в Дунай реки Морава. Именно здесь во вре­мена Римской Империи Дунай пересекал знаменитый Янтарный Путь, по которому римские легионы двигались на запад и на север Европы. Примерно в 15 г. нашей эры напротив устья Моравы, в небольшом кель­тском поселении римляне построили ла­герь, который позже превратился в боль­шой город – древний Карнунтум, ставший важным перевалочным пунктом и местом отдыха легионеров на Янтарном Пути. Римские записи говорят о том, что легио­неры для своего пропитания активно про­мышляли рыбу. Клавдий Элиан, греко-рим­ский писатель II века н.э. даже писал о зим­ней ловле из-подо льда. Нет сомнений, что в уловах римлян были и сазаны, и многие факты указывают, хотя и косвенно, на то, что римляне не только ловили дунайского сазана, но и переправляли его в живом ви­де на родину, в Рим.

     К тому времени содержание пресно­водных рыб в прудах и бассейнах римля­нам было хорошо известно. Уже в I веке до н.э. Сергиус Ората, учитель гастрономии (!) у Цицерона, разработал систему изоли­рованных от моря резервуаров, в которых можно было держать живую рыбу для кух­ни. Плиний (24 – 79 гг. н.э.) сообщает, что Люциний Мурена приспособил этот метод и для пресноводных рыб. Устройство таких садков – piscinae – было очень модным, и на это тратились огромные суммы. Консул Лу­кулл, известный как утонченный гурман, для снабжения своих piscinae свежей водой построил специальный канал, проходящий сквозь подножие холма возле Неаполя, и строительство это стоило дороже, чем сам консульский дворец.

     Римские воинские начальники при­надлежали к знатным патрицианским фа­милиям и воспитывались в традициях эпи­курейства. Для них привезти в Рим неведо­мую еще деликатесную рыбу должно было, несомненно, составлять предмет особой гордости. А можно ли сомневаться в том, что сазан принадлежит к числу первей­ших деликатесов?! Кроме того, это очень «крепкая» и неприхотливая рыба, способ­ная пережить все тяготы пути. Наконец, сазан легко переносит солоноватую воду и вполне мог жить в римских piscinae, ко­торые часто были именно «солоноватовод­ными». Так или иначе, но гипотеза о «рим­ском» пути от дикого сазана к домашнему карпу (автором этой гипотезы является ка­надский ихтиолог Евгений Балон) выгля­дит очень правдоподобной.

 

МОНАСТЫРИ

     После распада Римской Империи эста­фету одомашнивания сазана приняли хри­стианские монахи. Христианство пред­полагает больше ста постных дней в году, когда из белковой пищи разрешается упо­треблять только мясо холоднокровных жи­вотных. В основном, это, конечно, рыба. Но даже при том изобилии рыбы, которое, надо думать, имелось в Европе во времена раннего христианства, ее не всегда можно было добыть – погодные условия, частые войны и другие причины делали ловлю ры­бы далеко не всегда возможной. Для про­двигавшихся в северные области Европы и вынужденных соблюдать посты монахов и миссионеров, это составляло серьезную трудность. Решить эту проблему позволило появление монастырей и устройство на их территории рыбоводных прудов. Нельзя за­бывать и о том, что вообще рыба в христи­анстве – важнейший сакральный символ

     Первые христианские монастыри воз­никли в начале VI века, и жившие в них монахи возродили известную их предше­ственникам, первым христианам, римскую традицию разведения карпов. Историче­ские документы говорят о том, что мона­хи быстро освоили не только содержание, но и разведение карпов. Интересно, в этой связи, что в средневековых письменных ис­точниках почти не встречаются упомина­ния об искусственном размножении кар­пов. Создается впечатление, что эта прак­тика долгое время сохранялась в тайне за монастырскими стенами. Подробные опи­сания техники искусственного размноже­ния карпов появляются только с XVI века, и очень быстро культура карповодства рас­пространяется по всей Европе и даже за ее пределы.

     Сегодня карп – один из самых широко распространенных видов рыб. Он завезен и акклиматизирован на всех континентах, исключая разве что Антарктиду, и в боль­шинстве стран, сбежав из рыбоводных пру­дов, вполне освоился в диком состоянии. Однако далеко не везде карп желанный гость. Если в Англии, например, это один из популярнейших объектов спортивной рыбалки, то в США карпа многие считают вредным вселенцем, вытесняющим мест­ные виды и нарушающим естественный экологический баланс водоемов.

Алексей ЦЕССАРСКИЙ

Фото Алексей КОЛОМИЕЦ